ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава

Предание об испытании веры Владимиром подчеркивает, что христианство было принято Русью в итоге свободного выбора, а не получено в качестве милостивого дара от греков.

В Киев, согласно этому преданию, являются посланцы разных вер: магометанской, иудейской и христианской, греческой, римской. Любой из послов расхваливает плюсы собственной религии. Но Владимир остроумно отторгает ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава и мусульманскую, и иудейскую веры, так как они не соответствуют государственным традициям Российской земли. Римская вера была отвергнута «отцами и дедами» (имелась в виду миссия епископа Адальберта посреди X в.). Остановив собственный выбор на православии, Владимир, до того как принять эту религию, посылает собственных посланцев испытать, какая же вера лучше. Посланные ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава воочию убеждаются в красе, пышности и великолепии церковного греческого христианского богослужения, они обосновывают князю достоинства православной веры перед другими религиями, и Владимир совсем останавливает собственный выбор на христианстве.

Д. С. Лихачев подразумевает, что «Сказания о начальном распространении христианства на Руси» были записаны книгоедами киевской митрополии при ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Софийском соборе. Но Константинополь не был согласен с предназначением на митрополичью кафедру российского Илариона (в 1055 г. на его месте лицезреем грека Ефрема), и «Сказания», носившие антивизантийский нрав, не получили тут предстоящего развития.

Центром российского просвещения, оппозиционно настроенным против митрополита-грека, с середины XI в. становится Киевско-Печесрский монастырь. Тут в 70-х ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава годах XI в. происходит оформление российской летописи. Составитель летописи — Никон Величавый. Он использовал «Сказания о распространении христианства», дополнил их рядом устных исторических преданий, рассказами свидетелей, а именно воеводы Вышаты, историческими сведениями о событиях современности и недавнешних дней.

Разумеется, под воздействием пасхальных хронологических таблиц — пасхалий, составлявшихся в монастыре, Никон ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава придал собственному повествованию форму погодных записей — по «летам». В сделанный около 1073 г. «Первый Киево-Печерский свод» он включил огромное количество сказаний о первых российских князьях, их походах на Царьград. Им, по-видимому, была применена и Корсунская легенда о походе Владимира Святославича в 988 г. на греческий город Корсунь (Херсонес Таврический), после ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава взятия которого Владимир востребовал для себя в супруги сестру греческих царей Анну.

Благодаря этому свод 1073 г. заполучил резко выраженную антивизантийскую направленность. Никон придал летописи политическую остроту, историческую широту и необычный патриотический пафос, что и сделало это произведение выдающимся монументом древнерусской культуры. Свод осуждал княжеские усобицы, подчеркивая роль народа в ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава защите Российской земли от наружных противников.

Таким макаром, «Первый Киево-Печерский свод» явился выразителем мыслях и настроений средних и даже низших слоев феодального общества. С этого момента публицистичность, принципиальность, широта исторического подхода, патриотический пафос становятся различительными чертами российской летописи.

После погибели Никона работа над летописью длилась в ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Киево-Печерском монастыре. Тут велись погодные записи о текущих событиях, которые потом были обработаны и объединены неведомым создателем во «Второй Киево-Печерский свод» 1095 г.

«Второй Киево-Печерский свод» продолжал пропаганду мыслях единства Российской земли, начатую Никоном. В этом своде также резко осуждаются княжеские крамолы, а князья призываются к единству для ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава совместной борьбы со степными кочевниками-половцами. Составитель свода ставит точные публицистические задачки: примером прежних князей поправить сегодняшних.

Создатель «Второго Киево-Печерского свода» обширно завлекает рассказы свидетелей событий, а именно рассказы отпрыска Вышаты Яна. Составитель свода употребляет также греческие исторические хроники, а именно хронику Жору Амартола, данные которой позволяют ему включить ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава историю Руси в общую цепь событий мировой истории.

«Повесть временных лет» создается в период, когда Киевская Русь испытывает на для себя более сильные удары степных кочевников-половцев, когда перед древнерусским обществом встал вопрос о сплоче­нии всех сил для борьбы со степью, с «полем» за землю Русскую, которую «потом ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава и кровью стяжали отцы и деды».

В 1098 г. величавый киевский князь Святополк Изяславич примиряется с Киево-Печерским монастырем: он начинает поддерживать антивизантийское направление деятельности монастыря и, понимая политическое значение летописи, стремится взять под контроль ведение летописания. В интересах Святополка на базе «Второго Киево-Печерского свода» и создается монахом Нестором ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава в 1113 г. 1-ая редакция «Повести временных лет». Сохранив идеологическую направленность предыдущего свода, Нестор стремится всем ходом исторического повествования уверить российских князей покончить с братоубийственными войнами и на 1-ый план выдвигает идею княжеского братолюбия. Под пером Нестора летопись приобретает муниципальный официальный нрав.

Святополк Изяславич, поставленный Нестором в центр повествования о событиях ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава 1093—1111 гг., не имел большой популярности в обществе тех пор. После его погибели величавым киевским князем стал в 1113 г. Владимир Мономах — «добрый мученик за русскую землю». Понимая политическое и юридическое значение летописи, он передал ее ведение в Выдубицкий монастырь, игумен которого Сильвестр по поручению величавого князя в 1116 г. составляет вторую ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава редакцию «Повести временных лет». В ней на 1-ый план выдвинута фигура Мономаха, подчеркиваются его награды в борьбе с половцами и в установлении мира меж князьями.

В 1118 г. в том же Выдубицком монастыре неведомым создателем была сотворена 3-я редакция «Повести временных лет». В эту редакцию включено «Поучение» Владимира Мономаха ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, изложение доведено до 1117 г.

Догадка Б. А . Рыбакова. Иную концепцию развития исходного шага российского летописания развивает Б. А. Рыбаков. Анализируя текст исходной российской летописи, исследователь подразумевает, что погодные короткие записи стали вестись в Киеве с возникновением христианского духовенства (с 867 г.) при княжении Аскольда. В конце X столетия, в ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава 996—997 гг., был сотворен «Первый Киевский летописный свод», обобщивший разнородный материал коротких погодных записей, устных сказаний. Свод этот был сотворен при Десятинной церкви, в его составлении приняли роль Анастас Корсунянин — настоятель собора, епископ Белгородский и дядя Владимира, Добрыня. Свод давал 1-ое историческое обобщение полуторавековой жизни Киевской Руси и завершался прославлением ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Владимира. В это время, подразумевает Б. А. Рыбаков, оформляется и Владимиров цикл былин, в каком давалась народная оценка событий и лиц, тогда как летопись знакомила с придворными оценками, с книжной культурой, дружинным эпосом, также с народными сказаниями.

Разделяя точку зрения А. А. Шахматова о существовании Новгородского свода 1050 г., Б. А. Рыбаков считает ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, что летопись была сотворена при инициативном участии новгородского посадника Остромира и эту «Остромирову летопись» следует датировать 1054—1060 гг. Она была ориентирована против Ярослава Мудрейшего и варягов-наемников. В ней подчеркивалась геройская история Новгорода и прославлялась деятельность Владимира Святославича и Владимира Ярославича, князя новгородского. Летопись носила чисто светский нрав ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава и выражала интересы новгородского боярства.

Б. А. Рыбаков предлагает увлекательную реконструкцию текста «Повести временных лет» Нестора. Выдвигает догадку об активном личном участии Владимира Мономаха в разработке 2-ой, Сильвестровой, редакции. Третью редакцию «Повести временных лет» исследователь связывает с деятельностью отпрыска Мономаха Мстислава Владимировича, который пробовал противопоставить Киеву Новгород.

Таким макаром ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, вопрос о исходном шаге российского летописания, о составе, источниках «Повести временных лет» является очень сложным и далековато не решенным.

Непременно, но, то, что «Повесть временных лет» — итог большой сводческой редакторской работы, обобщивший труд нескольких поколений летописцев.

Главные идеи исходной летописи.Уже в самом заглавии — «Се повести времянъных лет, откуду есть ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть» — содержится указание на идейно-тематическое содержание летописи. Российская земля, ее исторические судьбы, начиная с момента появления и кончая первым десятилетием XII в., стоят в центре внимания летописи. Высочайшая патриотическая мысль могущества Российской земли ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, ее политической самостоятельности, религиозной независимости от Византии повсевременно управляет летописцем, когда он заносит в собственный труд «преданья старины глубокой» и подлинно исторические действия недавнешнего прошедшего.

Летописные сказания необыкновенно актуальны, публицистичны, исполнены резкого осуждения княжеских усобиц и распрей, ослабляющих могущество Российской земли, призыва блюсти Русскую землю, не осквернить земли Российской ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава в борьбе с наружными неприятелями, сначала со степными кочевниками — печенегами, а потом половцами.

Тема родины является определяющей, ведущей в летописи. Интересы родины диктуют летописцу ту либо иную оценку поступков князя, являются мерилом его славы и величия. Живое чувство Российской земли, родины и народа докладывает русскому летописцу ту невиданную широту ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава политического горизонта, которая несвойственна западноевропейским историческим хроникам.

Вдумаемся в название, данное исходной российской летописи,— «Повести времяньных лет». Ведь слово «повести» значит тут рассказ, т. е. то, что поведано о прошедшем Российской земли с целью установить, «откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити...». Если работа по ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава составлению летописи началась в 30—40-е годы XI в., то ее создатели выступили не только лишь в качестве историков-исследователей, да и в качестве первых историков-писателей. Им сначала необходимо было добыть материал о прошедших годах, отобрать его, литературно обработать и классифицировать — «положить по ряду».

Таким материалом, видимо, являлись устные ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава исторические предания, легенды, эпические геройские песни, потом письменные источники: греческие, болгарские хроники, агиографическая литература.

Из письменных источников летописцы заимствуют историческую христианско-схоластическую концепцию, связывая историю Российской земли с общим ходом развития «мировой» истории. «Повесть временных лет» раскрывается библейской легендой о разделении земли после потопа меж отпрысками Ноя — Симом, Нахалом и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Яфетом. Славяне являются потомками Яфета, т. е. они, как и греки, принадлежат к единой семье европейских народов.

Летописцев заинтересовывают судьбы славянских народов в дальнем прошедшем (V—VI вв.), расселение восточных славянских племен в бассейне Днепра и его притоков, Волхова и озера Ильмень, Волго-Окского междуречья, Южного Буга и ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Днестра; характеры и обычаи этих племен, из которых по развитию культуры выделяется племя полян. Летописцы отыскивают разъяснения происхождения заглавий как отдельных племен, так и городов, обращаясь к устной легенде. Они соотносят действия, происшедшие в Российской земле, с событиями греческими и болгарскими. Ими осознается величавая культурная миссия первых славянских «учителей» и «философов ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава» Кирилла и Мефодия, и в летопись заносятся сведения о деятельности этих величавых братьев, связанной с изобретением азбуки «словенской».

В конце концов, им удается «установить» первую дату—6360 г.— (852 г.) —упоминания в «летописаньи гречьстемь» «Руской земли». Эта дата дает возможность положить «числа по ряду», т. е. приступить к поочередному хронологическому ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава изложению, поточнее, расположе­нию материала «по летам» — по годам. А когда они не могут прикрепить к той либо другой дате никакого действия, то ограничиваются обычной фиксацией самой даты (к примеру: «в лето 6368», «в лето 6369»). Хронологический принцип давал широкие способности свободного воззвания с материалом, позволял заносить в летопись новые сказания ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава и повести, исключать старенькые, если они не соответствовали политическим интересам времени и создателя, дополнять летопись записями о событиях последних лет, современником которых был ее составитель.

В итоге внедрения погодного хронологического принципа изложения материала равномерно складывалось представление об истории как о непрерывной поочередной цепи событий. Хронологическая связь подкреплялась ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава генеалогической, родовой связью, преемственностью правителей Российской земли, начиная от Рюрика и кончая (в «Повести временных лет») Владимиром Мономахом.

В то же время этот принцип присваивал летописи фрагментарность, на что направил внимание И. П. Еремин.

Жанры, вошедшие в состав летописи.Хронологический принцип изложения позволял летописцам включать в летопись разнородный по собственному ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава нраву и жанровым особенностям материал. Простейшей повествовательной единицей летописи является лаконичная погодная запись, ограничивающаяся только констатацией факта. Но само внесение в летопись той либо другой инфы свидетельствует о ее значительности исходя из убеждений средневекового писателя. К примеру: «В лето 6377 (869). Крещена быстъ вся земля Болъгарьская...»; «В лето 6419 (911). Явися звезда ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава велика на западе копейным образом...»; «В лето 6481 (973). Нача княжити Ярополк» и т. п. Направляет на себя внимание структура этих записей: на 1-ое место, обычно, ставится глагол, который подчеркивает значимость деяния.

В летописи представлен также тип развернутой записи, фиксирующей не только лишь «деяния» князя, да и их результаты. К примеру: «В лето 6391. Поча ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Олег воевати деревляны, и примучив а, имаше на их дань, по черне куне» и т. п.

И короткая погодная запись, и поболее развернутая — документальны. В их нет никаких украшающих речь тропов. Запись ординарна, ясна и лаконична, что присваивает ей необыкновенную значимость, выразительность и даже величавость.

В ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава центре внимания летописца — событие — «што ся здея в лета сил». За ними следуют известия о погибели князей. Пореже фиксируется рождение малышей, их вступление в брак. Позже информация о строительной деятельности князей. В конце концов, сообщения о церковных делах, занимающие очень скромное место. Правда, летописец обрисовывает перенесение мощей Бориса и Глеба ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, помещает сказания о начале Печерского монастыря, погибели Феодосия Печерского и рассказы о достопамятных черноризцах печерских. Это полностью объяснимо политическим значением культа первых российских святых Бориса и Глеба и ролью Киево-Печерского монастыря в формировании исходной летописи.

Важную группу летописных известий составляют сведения о небесных знамениях — затмениях солнца, луны, землетрясениях, эпидемиях ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава и т. п. Летописец усматривает связь меж необыкновенными явлениями природы и жизнью людей, историческими событиями. Исторический опыт, связанный со свидетельствами хроники Жору Амартола, приводит летописца к выводу: «Знаменья бо в небеси, либо звездах, ли солнци, ли птицами, ли етеромь чим, не на благо бываютъ; но знаменья сиця на ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава зло бываютъ, ли проявленъе рати, ли гладу, ли погибель проявляютъ».

Различные по собственной теме известия могут объединяться в границах одной летописной статьи. Материал, входящий в состав «Повести временных лет», позволяет выделить историческую легенду, топонимическое предание, историческое предание (связанное с дружинным геройским эпосом), агиографическую легенду, также историческое сказание и историческую повесть.

Связь ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава летописи с фольклором. О событиях дальнего прошедшего летописец черпает материал в сокровищнице народной памяти.

Воззвание к топонимической легенде продиктовано рвением летописца узнать происхождение заглавий славянских племен, отдельных городов и самого слова «Русь». Так, происхождение славянских племен радимичей и вятичей связывается с знаменитыми выходцами из ляхов — братьями Радимом ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава и Вятко. Эта легенда появилась у славян, разумеется, в период разложения родового строя, когда обособившаяся родовая старшина для обоснования собственного права на политическое господство над остальными членами рода делает легенду о типо иноземном собственном происхождении. К этому летописному сказанию близка легенда о призвании князей, помещенная в летописи под 6370 (862) г. По приглашению ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава новгородцев из-за моря «княжить и володеть» Российской землей приходят три брата-варяга с родами своими: Рюрик, Синеус, Трувор.

Фольклорность легенды подтверждает наличие эпического числа три —три брата. Сказание имеет чисто новгородское, местное происхождение, отражая практику отношений феодальной городской республики с князьями. В жизни Новгорода были нередки случаи «призвания ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава» князя, который делал функции полководца. Внесенная в русскую летопись, эта местная легенда приобретала определенный политический смысл. Она доказывала права князей на политическую власть над всей Русью. Устанавливался единый предок киевских князей — полулегендарный Рюрик, что позволяло летописцу рассматривать историю Российской земли как историю князей Рюрикова дома. Легенда о призвании ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава князей подчеркивала политическую независимость княжеской власти от Византийской империи.

Таким макаром, легенда о призвании князей служила принципиальным аргументом для подтверждения суверенности Киевского страны, а никак не свидетельствовала о неспособности славян без помощи других устроить свое правительство, без помощи европейцев, как это пробовали обосновать некие ученые.

Обычной топонимической ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава легендой является также сказание об основании Киева 3-мя братьями — Кием, Щеком, Хоривом и сестрой их Лыбедью. На устный источник внесенного в летопись материала показывает сам летописец: «Ини же, не сведуще, рекоша, якой Кий есть перевозник был». Версию народного предания о Кие-перевозчике летописец с негодованием отторгает. Он категорически заявляет, что Кий ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава был князем, совершал удачные походы на Царьград, где принял величавую честь от греческого царя и основал на Дунае городище Киевец.

Отзвуками обрядовой поэзии времен родового строя заполнены летописные известия о славянских племенах, их обычаях, свадебных и похоронных ритуалах.

Приемами устного народного эпоса охарактеризованы в летописи 1-ые российские князья: Олег, Игорь ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, Ольга, Святослав.

Олег — это сначала мужественный и мудрейший вояка. Благодаря воинской находчивости он одерживает победу над греками, поставив свои корабли на колеса и пустив их под парусами по земле. Он ловко распутывает все хитросплетения собственных врагов-греков и заключает прибыльный для Руси мирный контракт с Византией ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава. В символ одержанной победы Олег приколачивает собственный щит на воротах Царьграда к вящему позору противников и славе собственной родины.

Везучий князь-воин прозван в народе «вещим», т. е. волшебником (правда, при всем этом летописец-христианин не преминул выделить, что прозвище дали Олегу язычники, «людие погани и невеголоси»), да и ему не ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава удается уйти от собственной судьбы. Под 912г. летопись помещает поэтическое предание, связанное, разумеется, «с могилой Ольговой», которая «есть... и до этого дни». Это предание имеет законченный сюжет, который раскрывается в лаконичном драматическом повествовании. В нем ярко выражена идея о силе судьбы, избежать которой никто из смертных, и даже «вещий» князь ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, не способен.

В несколько ином плане изображен Игорь. Он также мужествен и смел, одерживает победу над греками в походе 944 г. Он рачителен и внимателен к нуждам собственной дружины, но, не считая того, и скупен. Рвение собрать как можно больше дани с древлян становится предпосылкой его смерти ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава. Алчность Игоря осуждается летописцем народной пословицей, которую он вносит в уста древлян: «Аще ся въвадить волк в овце, то выносить все стадо, аще не убъють его...»

Супруга Игоря Ольга — мудрейшая дама, верная памяти собственного супруга, отвергающая сватовство не только лишь древлянского князя Мала, да и греческого правителя. Она безжалостно мстит убийцам собственного ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава супруга, но беспощадность ее не осуждается летописцем. В описании 4 местей Ольги подчеркивается мудрость, твердость и непреклонность нрава российской дамы. Д. С. Лихачев отмечает, что базу сказания составляют загадки, которые не могут разгадать незадачливые сваты-древляне. Загадки Ольги строятся на ассоциациях свадебного и похоронного обрядов: несли в лодках не ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава только лишь знатных гостей, да и покойников; предложение Ольги послам умыться в бане — не только лишь символ высшего радушия, да и знак похоронного ритуала; направляясь к древлянам, Ольга идет творить тризну не только лишь по супругу, да и по убитым ею древлянским послам. Бестолковые древляне понимают слова Ольги в их ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава прямом значении, не подозревая о другом, сокрытом смысле загадок мудрейшей дамы, и тем обрекают себя на смерть. Все описание мести Ольги строится на ярчайшем лаконичном и сценическом диалоге княгини с посланцами «Деревьской земли».

Героикой дружинного эпоса овеян образ грозного, обычного и сильного, мужественного и прямодушного вояки ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Святослава. Ему чужды коварство, лесть, хитрость — свойства, присущие его врагам-грекам, которые, как отмечает летописец, «лстивы и до этого дни». С малой дружиной он одерживает победу над превосходящими силами неприятеля: короткой, мужественной речью воодушевляет собственных воинов на борьбу: «...да не посрамим земле Руские, но ляжем костьми, мертвый бо срама не имам».

Святослав ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава презирает достояние, он ценит только дружину, орудие, при помощи которых можно добыть хоть какое достояние. Точна и вырази­тельна черта этого князя в летописи: «...легъко ходя, аки пардус, войны многи творяше. Ходя, воз по для себя не возяше, ни котьла, ни мяс варя, но потонку изрезав конину ли ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, зверину ли либо говядину на углех выпек ядяше, ни шатра имяше, но подъклад отправив и седло в головах; такоже и остальной вой его ecu бяху».

Святослав живет интересами собственной дружины. Он даже идет наперекор увещеваниям мамы — Ольги и отрешается принять христианство, опасаясь издевки дружины. Но неизменное рвение

Святослава к завоевательным ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава войнам, пренебрежение интересами Киева, его попытка перенести столицу Руси на Дунай вызывает осуждение летописца. Это осуждение он высказывает устами «киян»: «... ты, княже, чюжея земли ищеши и блюдеши, а своея ся охабив (оставил), малы (чуть) бо нас не взята печенези...»

Прямодушный князь-воин погибает в неравном бою с ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава печенегами у днепровских порогов. Убивший Святослава князь печенежский Куря, «взяша главу его, и во лбе (черепе) его съделаша чашю, оковавше лоб его, и пъяху из него». Летописец не морализует по поводу этой погибели, но общая тенденция все таки сказывается: смерть Святослава является закономерной, она следствие его ослушания мамы, следствие его отказа принять ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава крещение.

К народным сказаниям всходит летописное весть о женитьбе Владимира на полоцкой княжне Рогнеде, о его обильных и щедрых пирах, устраиваемых в Киеве,— Корсунская легенда. С одной стороны, пред нами стает князь-язычник с его необузданными страстями, с другой — безупречный правитель-христианин, наделенный всеми добродетелями: кротостью ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, смирением, любовью к нищим, к иноческому и монашескому чину и т. п. Контрастным сравнением князя-язычника с князем-христианином летописец стремился обосновать приемущество новейшей христианской морали над языческой.

Княжение Владимира было овеяно героикой народных сказаний уже в конце X — начале XI в.

Духом народного геройского эпоса проникнуто сказание о победе российского юноши ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Кожемяки над печенежским великаном. Как и в народном эпосе, сказание подчеркивает приемущество человека мирного труда, обычного ремесленника над профессионалом-воином — печенежским богатырем. Образы сказания строятся по принципу контрастного сравнения и широкого обобщения. Российский парень на 1-ый взор — обычный, ничем не приметный человек, но в нем воплощена та большая, великанская ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава сила, которой обладает люд российский, украшающий своим трудом землю и защищающий ее на поле брани от наружных противников. Печенежский вояка своими циклопическими размерами наводит кошмар на окружающий. Хвастливому и заносчивому противнику противопоставляется умеренный российский парень, младший отпрыск кожевника. Он совершает подвиг без кичливости и бахвальства. При ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава всем этом сказание приурочивается к топонимической легенде о происхождении городка Переяславля — «зоне перея славу отроко тъ», но это очевидный анахронизм, так как Переяславль уже не раз упоминался в летописи ранее действия.

С народным сказочным эпосом связано сказание о Белгородском киселе. В этом сказании прославляется мозг, находчивость и находчивость российского человека ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава.

И сказание о Кожемяке, и сказание о Белгородском киселе — законченные сюжетные повествования, строящиеся на противопоставлении внутренней силы труженик бахвальству ужасного лишь на вид неприятеля, мудрости старца—легковерию печенегов. Кульминацией сюжетов обоих сказаний являются поединки: в первом — единоборство физическое, во 2-м—единоборство разума и находчивости с легковерием, тупостью. Сюжет сказания о ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава Кожемяке типологически близок сюжетам геройских народных былин, а сказания о Белгородском киселе —народным сказкам.

Фольклорная база очевидно чувствуется и в церковной легенде о посещении Российской земли апостолом Андреем. Помещая эту легенду, летописец стремился «исторически» доказать религиозную независимость Руси от Византии. Легенда утверждала, что Российская земля получила христианство не от греков ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава, а типо самим учеником Христа — апостолом Андреем, некогда прошедшим путь «из варяг в греки» по Днепру и Волхову,— было предречено христианство на Российской земле. Церковная легенда о том, как Андрей благословил киевские горы, смешивается с народным сказанием о посещении Андреем Новгородской земли. Это сказание носит бытовой нрав и связано ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава с обычаем обитателей славянского севера париться в горячо натопленных древесных банях.

Составители летописных сводов XVI в. направили внимание на несоответствие первой части рассказа о посещении апостолом Андреем Киева со 2-ой, они поменяли бытовой рассказ благочестивым преданием, согласно которому Андрей в Новгородской земле оставляет собственный крест.

Таким макаром, большая ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава часть летописных сказаний, посвященных событиям IX — конца X веков, связана с устным народным творчеством, его эпическими жанрами.

Исторические повести и сказания в составе летописи. По мере того как летописец перебегает от повествования о событиях издавна прошлых лет к недавнешнему прошлому, материал летописи становится все более исторически четким, строго фактическим и официальным ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава.

Внимание летописца завлекают только исторические личности, находящиеся на верхушке феодальной иерархической лестницы. В изображении их деяний он следует принципам средневекового историзма. Согласно этим принципам в летопись должны заноситься действия только чисто официальные, имеющие историческое значение для страны, а личная жизнь человека, окружающая его бытовая обстановка не ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава интересует летописца.

В летописи вырабатывается эталон князя-правителя. Этот эталон неотделим от общих патриотических мыслях летописи. Безупречный правитель выступает живым воплощением любви к родной земле, ее чести и славы, олицетворением ее могущества и плюсы. Все его поступки, вся его деятельность определяются благом родины и народа. Потому князь в представлении летописца ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава не может принадлежать себе. Он сначала исторический деятель, который возникает всегда в официальной обстановке, наделенный всеми атрибутами княжеской власти. Д. С. Лихачев отмечает, что князь в летописи всегда официален, он вроде бы обращен к зрителю и представлен в более значимых собственных поступках. Добродетели князя являются собственного рода парадной ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава одежкой; при всем этом одни добродетели чисто механически присоединяются к другим, по этому стало может быть совмещение эталонов светских и церковных. Бесстрашие, храбрость, воинская доблесть смешиваются со смирением, кротостью и иными христианскими добродетелями.

Если деятельность князя ориентирована на благо родины, летописец всячески прославляет его, наделяя всеми свойствами наперед данного эталона ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава. Если деятельность князя идет вразрез с интересами страны, летописец не жалеет темной краски и приписывает отрицательному персонажу все смертные грехи: гордость, зависть, честолюбие, корыстолюбие и т. п.

Принципы средневекового историзма получают колоритное воплощение в повестях «О убьеньи Борисове» (1015 г.) и об ослеплении Василька Теребовльского, которые могут быть отнесены к жанру исторических ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава повестей о княжеских грехах. Но по собственному стилю это совсем различные произведения. Повесть «О убьеньи Борисове» излагает исторические факты убийства Святополком братьев Бориса и Глеба с широким внедрением частей агиографического стиля. Она строится на контрасте безупречных князей-мучеников и безупречного злодея— «окаянного» Святополка. Заканчивается повесть похвал ой, прославляющей ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава «христолюбивых страстотерпцев», «сияющих светильников», «светлых звезд» —«заступников Российской земли». В ее концовке звучит молитвенный призыв к страдальцам покорить поганых «под нозе князем нашим» и освободить их «от усобныя рати», чтобы пребывали они в мире и единении. Так в агиографической форме выражена общая для всей летописи патриотическая мысль. В то ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава же время повесть «О убьеньи Борисове» увлекательна рядом «документальных» подробностей, «реалистических деталей».

Написанная попом Василием и помещенная в летописи под

1097 г., «Повесть об ослеплении Василька Теребовльского» выдержана в стиле историко-документальном.

Экспозицией сюжета является сообщение о съезде князей «на устроенье мира» в Любече. Единодушие собравшихся выражено речью, произнесенной типо всеми князьями ПОВЕСТИ О МОНГОЛО – ТАТАРСКОМ НАШЕСТВИИ 5 глава: «Почто губим Русъскую землю, сами на ся котору деюще? А половци зешю нашю несуть розно, и ради сущность, оже межю нами рати. Да ноне отселе имемся в едино сердечко, и блюдем 1'ускые земли; кождо да держить отчину свою...»


povelitelnoe-naklonenie.html
poverhnost-kokona-i-vnutrennie-polya.html
poverhnosti-obrazovannie.html